Close

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25


1

Лишь за последние 20 лет историки искусства распространили свои изыскания на область, остававшуюся дотоле, несмотря на богатство свое, совершенно необследованною. Этой, бывшей так долго в забросе, областью являются восточные ковры. Причины такого отношения к произведениям восточного коврово-ткацкого искусства нельзя искать ни в отсутствии интереса к ним, ни в трудности обработки и кажущейся малосодержательности самого предмета; они кроются, по-видимому, в том, что, ввиду полной неисследованности этой области, никто не находил в себе достаточно смелости и решительности, чтобы броситься в это море всевозможных вопросов и приступить к работе, которая в совокупности своей могла казаться непосильной.
Совершенная ненадежность тех скудных данных которые имелись налицо, и полное отсутствие каких-либо пособий по изучению вопроса долго не позволяли музеям, собирателям и любителям приняться за восточные ковры. Кое-где в собраниях можно было встретить отдельные, выдающиеся по красоте и ценности, ковры, например, роскошный ковер блестящей эпохи Сефевидов, или превосходный малоазиатский молитвенный ковер, или, наконец, затканный шелками ковер какого-нибудь кочевого племени, — но в сущности никто толком не знал, что делать с ними. Сведения о времени и месте изготовления бывали обыкновенно гадательны и неопределенны, для изучения техники не было достаточных сравнительных материалов, наконец, орнамент являлся объектом всевозможных бессистемных предположений. Даже в настоящее время мы только начинаем проникать в эту область, и пройдет, вероятно, еще немало времени, пока история ковровой промышленности Востока станет нам так же знакома, как история других отраслей художественной промышленности. Для этого в первую очередь нужна совместная работа востоковедов, историков и историков искусства.
Богатейшая выставка восточных ковров, состоявшаяся в 1890 году в Вене, дала повод начать изучение этой отрасли искусства, результатом чего появилось несколько трудов, проложивших, можно сказать, первые тропы в дебрях этой неведомой области. Пионерами здесь явились такие испытанные силы, как Боде, Лессинг, А. Ригль, Робинсон, Черчилль и Карабачек. Труды их, естественно, не исчерпывают вопроса во всей полноте, но, благодаря этим работам, вопросы, касающиеся ковров Персии и Малой Азии — стран с наиболее развитым ковровым производством, — могут считаться выясненными настолько, что здесь мы до известной степени имеем возможность ориентироваться. Но Кавказ, Закаспийский край, Афганистан, Индия, Китай и весь север Африки до настоящего времени почти вовсе не исследованы.
Мы здесь считаем приятным долгом поблагодарить С.М. Дудина и Н.Ф. Бурдукова, с крайней любезностью взявших на себя труд, при частых своих поездках в Среднюю Азию, собрать ответы на некоторые, заданные нами, вопросы по ковровому делу и предоставившим нам возможность использовать их познания.
Предлагаемым кратким очерком мы желали бы обратить внимание читателей на эту область, заинтересовать их этой отраслью художественной промышленности, более старые произведения которой с каждым днем делаются все более редкими, и дать краткое руководство, которое несколько помогло бы им разбираться в ковровых изделиях Средней Азии, в частности русских Среднеазиатских владений. Тем же, у кого имеются старые ковры из Закаспийского края, мы советуем тщательно беречь их от моли, не разрезать их на обивку мебели (последнее, к сожалению, слишком часто проделывается, особенно с небольшими ковриками кочевых народов) и не продавать, чтобы заменять их имитациями европейского происхождения. Недалеко уже время, когда всякий старый настоящий восточный ковер будет цениться относительно так же дорого, как теперь ценится старый настоящий фарфор, несмотря на то, что современные заводы тысячами выпускают более законченные в техническом отношении изделия.
До сих пор за границей не имеется почти ни одной работы о среднеазиатских коврах, а у нас в России о них написано очень немного. Русская публика всего дважды имела случай ознакомиться с систематизированными собраниями среднеазиатских ковров, именно на Кустарной выставке[*] в Таврическом дворце в 1902 г. и на Исторической выставке[*] в музее барона Штиглица в 1904 г. Громадную ценность представляет собрание ковров в Этнографическом отделе Музея Александра III, но пока оно еще недоступно публике. Оно представляет собою богатейшее в мире собрание этого рода и впоследствии явится неисчерпаемой сокровищницей для исследователей. В настоящее время лишь небольшая часть этих сокровищ, — именно собрание генерала Боголюбова, принесенное им в дар музею, — издана в красках. Однако, это в высшей степени роскошное и ценное издание доступно лишь немногим; оно снабжено прекрасной картой, показывающей наглядно распространение коврового производства в Средней Азии.

© Raretes 2016-2018