Close

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25


8

Виды и наименования среднеазиатских ковров

С первых же слов установим существование в Средней Азии, как и на всем Востоке с древности и до настоящего времени, двух родов ковров, существенно различных по технике. Это, с одной стороны, гладкие, безворсные ковры, которые у турок, персов, туркмен и т.д. называются «килим»[*], на Кавказе же и отчасти в Средней Азии носят название «палас», а с другой — бархатистые стриженые ковры, ковры в собственном смысле слова, именуемые по-турецки «халы», по-персидски «хали», по-азербайджански «кали», по-татарски «халитча», «калиджэ» и т.д. Килимы и паласы — вытканные из оплетенных шнуров безворсные ковры, то скромного, то более богатого рисунка; они сравнительно недороги, являются скорее предметом повседневного домашнего обихода, служащим для устилки полов, чем роскошью и украшением; две стороны их всегда заканчиваются бахромой.
Безотносительно к технике, но в зависимости от своего назначения, среднеазиатские ковры распадаются на следующие категории, причем отдельные ковры или виды ковров могут быть и безворсные, и ворсистые, стриженые:
1. Намазлыки или джейнамазы, — молитвенные ковры, на которых мусульманин совершает утреннюю и вечернюю молитву (намаз). Их выделывают туркмены, афганцы и персы; первоначальная родина их — Малая Азия и Персия; туркмены ими пользуются редко и совершают намазы на разостланном халате. Самое название этих ковров объясняет, почему они изготовляются с особой тщательностью. Черчилль упоминает о старых персидских молитвенных коврах в 40.000 петель на квадратный фут. Странно, что в Средней Азии им не придают большого значения и лишь редко они отличаются высоким качеством. На всех молитвенных коврах, распространенных по всему магометанскому миру, непременно имеется изображение «михраба», т.е. ниши, располагающейся в середине стены всякой мечети и указывающей «киблу», т.е. направление Мекки, святыни, в сторону которой мусульмане обращают молитвы. Для последней ковер всегда кладется так, чтобы этот символический михраб, внутри которого часто изображается древо жизни, был направлен на Мекку. По-персидски эти ковры называются «джай намаз», что значит «место для молитвы»; по-арабски — «саджада», что означает «место поклонения», смысл то же, что и слово «масеид», в испорченной форме — мечеть[*]. В Малой Азии они называются «сояда». По Бэрдвуду красные молитвенные ковры служат в магометанских странах для заклинания злых демонов. В рисунке михраба вместо древа жизни встречается часто изображение висячей лампады или же крестообразный узор, носящий уже с давних пор у французов название «trèfle sarazin». Самый михраб — сарацинский свод такого же происхождения, как и ниши в индусских храмах, где в них устанавливались изображения Будды. Характерные очертания классического михраба указывают на это его происхождение, так как линии их соответствуют контурам плеч и головы фигуры Будды[*]. В Персии и Малой Азии форма михраба на молитвенных коврах бывает неимоверно разнообразной, издавна существуют тысячи вариантов; напротив того, в Средней Азии он имеет свою особую, строгую, малоподчеркнутую и малозаметную, форму, и невелик по размерам. Боде считает молитвенные ковры наиболее новым отпрыском старинного коврового производства; по его мнению, они появились вряд ли ранее XVI в. Молитвенные ковры кочевых племен редко отличаются художественностью и часто в них проявляется отсутствие понимания; так, формы михраба, лампады или дерева жизни в них иногда совершенно искажены.
Хотя ежедневное пользование священными предметами и притупляет чувство благоговения, но все же в глубине души каждого правоверного магометанина, когда он становится на намазлык, продолжает теплиться чувство, лучше всего характеризуемое словами патриарха Иакова: «воистину это есть дом Господень».
2. Большие ковры для постилки на полу юрты или кибитки, размерами до шести аршин в длину и трех в ширину. По-турецки они называются «калы», по-персидски — «халэ» и «сарандаз». При встрече гостей их расстилают перед кибиткой, а внутри они заступают место мебели, так как принято сидеть на полу или на покрытых коврами низких возвышениях. В одной из наиболее древних рукописях «Тысячи и одной ночи» в истории 2-го календаря говорится: «если бы я только мог (или могла) предчувствовать, что ты придешь, я ковром разостлался (разостлалась) бы перед шатром, чтоб ты прошла (или прошел) по векам моим».
3. Энкси или энси — наружные завесы на входы в туркменскую кибитку. Пендинские энкси, выделываемые туркменами племени сарык, особенно ценны, ибо выделываются из лучшей шерсти, а по рисунку и краскам красивее всех. Часто встречается в орнаменте их изображение туркменского женского музыкального инструмента вроде лиры, называемого «гопуз»; впрочем, у туркменов встречается наверху маленький угловатый михраб.
У туркменской бедноты дверными завесами служат вместо ковров куски кошмы, которые иногда украшены шитьем и узорами; то же мы встречаем у кочевых племен, не имевших собственного коврового производства, например у монголов; о них сообщают[*], что обращенные всегда на юг входы их кибиток завешивались войлоком, украшенным вышитым узором из винограда, деревьев, птиц и зверей.
4. Халыхи или осмолдуки — свадебные украшения верблюда. Халыхи всегда бывают парные; вешаются, как чепраки, с обоих боков верблюда, на котором едет невеста. Снизу они всегда заканчиваются очень пышной бахромой; обыкновенно они связаны материей, приходящейся на спину верблюда; впоследствии ими украшают кибитки или пользуются, как сумками, наряду с торбами и чувалами. Эти ковры встречаются исключительно у туркменского племени йомудов и у некоторых киргизов. Шитые шелками халыхи, которые, таким образом, нельзя причислять к коврам, попадаются, хотя изредка, у туркменских племен теке и салор в Мерве.

© Raretes 2016-2018